Таковы документированные исторические факты. Но оппоненты не осознаю́т, какое преимущество дает нам то, что они искажают факты. Они не осознаю́т, что доверие людей, которым так бесстыдно злоупотребила эта самозванная и крайне заинтересованная сторона, должно быть полностью и навсегда от них отнято. Похоже, что они не осознаю́т, насколько плачевно их положение, если народное доверие потеряно безвозвратно.
Гомеопаты, со своей стороны, требуют лишь равных прав. Они хотят, чтобы достоинства обеих систем были обнародованы, и вполне готовы подчиниться итогам, ведь им хорошо известно, каких результатов они добивались во время прежних эпидемий. Но они не могут согласиться с тем, чтобы выбор представителей оставался в руках назначенного наблюдателя-аллопата. Разве не лучше для общества довериться здравому смыслу многочисленных врачей-гомеопатов и позволить им самим выдвинуть тех, кого они считают наиболее компетентными для защиты своих интересов? Разве их собственная выгода не требует того, чтобы они были достойно представлены? Тогда и врачи, которые не пожелали бы ходатайствовать о сомнительной милости у случайно назначенного аллопатического наблюдателя, с готовностью приняли бы такие должности и посвятили обществу свои время и опыт ради дела, которое они отстаивают.
Мы, гомеопаты, можем предоставить решение народу. Рано или поздно он позаботится о том, чтобы наши права были соблюдены, и мы обязательно получим их из его рук. Можем также поздравить себя с тем, что имеем дело с разделенной партией. Те, кто сейчас у власти, утверждают, что холера сейчас на Стейтен-Айленде, но те, кто не при должностях и представляет другое крыло самопровозглашенных "правильных", побывали в заливе, чтобы увидеть все своими глазами, и заявляют (см. отчет Балтиморской конвенции "правильных"), что холеры вообще нигде нет. Описание того, что весьма ученым врачам, находящиеся у власти, угодно было назвать холерой, не содержит характерных симптомов азиатской холеры. Учитывая вспышку болезни на переполненных судах примерно через семь дней пребывания в море, при наличии чистого санитарного свидетельства, выданного, когда суда отплывали, абсурдно обвинять неких саксонцев из Вердена в том, что они привезли ее из дома, — из города, в котором никогда не жило и трех человек, когда-либо помышлявших об эмиграции в Страну свободы за великими водами. Если бы они и задумались об этом, то не нашли бы средств, а найдя их, были бы остановлены властями, которые удержали бы их "дома". Поскольку в этом месте не было и нет никаких эмигрантов, то и холеры там не было никогда со времен Адама. Если болезнь не была занесена на корабли, то это не могла быть азиатская холера, косившая мореплавателей. Что же это тогда? Только ли плохой, загрязненный воздух? Или, скорее, еда? Если учесть, что в Старой Англии по распоряжению парламента были забиты тысячи голов рогатого скота, а владельцам приказано сжечь туши на глубине десяти футов в земле, — и это в дополнение к разделке на месте туш подозрительных на заболевание чумой животных, — то совершенно невозможно вообразить, чтобы целые партии такого мяса не оказались за границей: ведь мясо можно было засолить, упаковать и продать! И, возможно, именно такое мясо и попало эмигрантам? И если мы также узнаем о сходстве так называемой холеры, как докладывают ученые врачи, с симптомами, возникающими от употребления испорченного мяса, а также о сходстве лекарства, показанного как для предполагаемой холеры, так и для чумы крупного рогатого скота (Arsenicum), разве мы не вправе сделать определенные логические выводы? И если бы эти ученые представители "правильных" провели эксперимент, как они обычно делают, на кошках и собаках, и дали бы этим несчастным животным немного мяса, найденного на борту этих судов, указанные животные наверняка дали бы свои показания таким образом, что и самому тупому уму, даже "правильному" при должности, стало бы ясно, что мясо вызывает серьезные расстройства пищеварения. А если бы они хоть немного напрягли свои мозги и поняли, что еда испорчена, дело можно было бы передать следователю, который за пару недель вывел бы на чистую воду всех причастных: владельцев скота, торговцев, брокеров и т. д. Но что тогда стало бы с паникой? И утверждениями о превосходном успехе д-ра Паркера и Ко? И изложением фактов друзьями народа, гомеопатами? Всего этого не было бы. Не было бы в "Таймс" полутора колонок о "медицинской войне", "медицинских трюках" и "опасности профессии". Общественное мнение не было бы взбудоражено этим вопросом. Аллопаты по-прежнему чувствовали бы себя хозяевами положения, медленно, но верно теряя влияние. А что будет итогом всей этой шумихи, поднятой некоторыми недальновидными "правильными" при должности? Изучение вопроса! И это именно то, чего мы добиваемся; то, чего боятся наши оппоненты; то, чего мы требуем, и чего они не допускают. Пусть люди изучают, пусть руководствуются результатами и фактами. Пусть берут пример со страховых компаний и тех, кто годами лечится у гомеопатов и видел сравнительные результаты обоих подходов. И прежде всего пусть попробуют сами, а аллопатическая школа пусть и дальше упорно закрывает глаза на факты и противится любым нововведениям, защищая свое мнимое право диктовать природе и людям. Это все, что мы требуем от них. Народ очень скоро рассудит, и мы готовы подчиниться его решению.
АЛЛОПАТЫ ПРОТИВ ГОМЕОПАТОВ — ПОЗИЦИИ СТОРОН — РЕШЕНИЕ ОТДЕЛА ЗДРАВООХРАНЕНИЯ НЬЮ-ЙОРКА
В наши дни между медицинскими работниками нашего и соседних городов наблюдается ощутимая, но ненужная вражда. Лечение холеры стало полем битвы, на котором соперничающие школы выстроили свои войска и намерены вести ожесточенную битву, невзирая на последствия.
Прежде всего следует четко понимать, что в настоящее время у нас нет холеры. И нет никаких видимых причин для всего этого ажиотажа, кроме очень строгих правил, установленных властями, и непрекращающегося шума, поднятого некоторыми газетами, которые воздействуют на умы общества как зажженная спичка на сухой порох. Общее состояние здоровья города, как показывают статистика и официальные данные, превосходно. Состояние улиц никогда не было таким хорошим. Их чистота заметна, на них грязи, мусора и зловония меньше, чем когда-либо за многие годы. Все незаинтересованные стороны сходятся во мнении, что эпидемии можно не опасаться, если подрядчики продолжат выполнять свою работу так же, как выполняют сейчас, а люди будут соблюдать гигиенические правила, основанные на опыте и здравом смысле.
РЕАЛЬНОЕ ПОЛОЖЕНИЕ ДЕЛ. Несмотря на все это, некоторым людям удалось посеять в общественном сознании сильную тревогу, и более слабые члены общества полны беспокойства и забот, страшатся приближения ужасного чудовища, скупая всевозможные лекарства, вооружаясь тысячей и одним "указанием", пугая своих детей и лишая себя способности нормально жить и выполнять свои обязанности. Отели уже ощущают это. Приезжие считают, что дыма без огня не бывает. Они читают в ежедневных газетах яркие отчеты об ужасной смерти больного, а под ними длинный ряд советов от людей, которые, возможно, все об этом знают, а, возможно, и не знают ничего. Внезапно до них доходит вся опасность поездки в Нью-Йорк. Их посещения отменяются, весенние покупки совершаются в другом месте, и мегаполиса чураются как Голгофы. Абсурдность всего этого очевидна нам, живущим здесь и знающим об ошибочности известий, но ее влияние на общественное мнение от этого не становится менее реальным.
АЛЛОПАТЫ. Школа врачевания, известная как аллопатическая, за много лет практики завоевала признанное положение и в нашем, и во всех округах, что дает ее последователям и ученым мужам право на особое уважение. Действительно, до сравнительно недавнего периода истории цивилизованного мира слово "доктор" означало человека, практикующий в соответствии с правилами и теориями этой школы. Длительная привычка также во многом способствовала предоставлению ее врачам определенных приоритетов и привилегий, которые они теперь надменно и вызывающе предъявляют как права, отказываясь признавать собратьями или докторами любого человека или группу людей, которые с ними не согласны. В отделе здравоохранения, например, мы видим, как выдающийся представитель этой школы отказывается признавать последователей Ганемана или иметь какое-либо дело с ними, клеймя их как верящих в систему, которая ничего не значит, и ставя под сомнение их профессиональную компетентность. Д-р Паркер — человек талантливый и культурный, и его слово или мнение имеет большое значение для многих людей, за исключением случаев, когда предрассудки берут верх над здравым смыслом. Аллопаты во главе с д-ром Паркером утверждают, что им по праву принадлежат не только главные, но и вообще все должности. Они утверждают, что при их методе лечения наблюдается гораздо меньший процент смертности; что многолетний опыт лечения этого заболевания на Востоке и в других местах дает им право на общественное доверие; что лекарства гомеопатов лишены всякого действия и совершенно неэффективны, или, наоборот, что лекарства гомеопатов — это яды и вещества, непригодные для использования; что, поскольку они обладают знаниями, они вполне способны справиться с холерой, если та придет, и нет никаких оснований предоставлять больницы другим врачам, которые думают, что могут с ней справиться. То, что эти заявления вызовут возмущение среди последователей Ганемана, следовало ожидать. По всему городу этот вопрос обсуждался и обсуждается, и словесная война, как и все подобные битвы за религию, политику или медицину, сейчас так же далека от завершения, как и в начале.
ГОМЕОПАТЫ. Гомеопатам трудятся в крайне неблагоприятных условиях. Во-первых, они противостоят предрассудкам и устоявшимся институтам и обычаям, а во-вторых, до сих пор они не имели официальной поддержки. От имени около 300 врачей округа комитет во главе с уважаемым и эрудированным д-ром Бауэрсом подал петицию в отдел здравоохранения с просьбой предоставить им одну больницу и один район в каждом округе, где о них можно было бы судить по результатам их работы. В поддержку своей позиции они утверждают, что во всех больницах, где им предоставлялась такая возможность, они добивались успеха; что опыт жителей Нового Орлеана в 1853 году заставил тех доверять главным образом гомеопатическому лечению; что смертность в больницах на Манхэттене, где применяется их лечение, составляет всего одну шестую от смертности у аллопатов; что официальные городские документы о холере 1849 года показывают, что смертность при аллопатическом лечении составляла 53%, а при гомеопатическом — менее 8%; что в Смирне в прошлом году аллопаты потеряли 66% больных, а гомеопаты — 8%; что обычная смертность пациентов при гомеопатическом лечении составляет одну шестую от смертности при аллопатическом лечении; что в 1836 году главный врач Австрии доложил правительству, что в Венской гомеопатической больнице выздоровели две трети больных холерой, в то время как в аллопатических больницах две трети из них умерли, и что на основании этого доклада был издан все еще действующий указ императора, легализующий гомеопатическую практику в Австрии; что ввиду всех этих доказанных фактов они имеют право продемонстрировать свои возможности, которому чиновники отдела не смогут противостоять нечестными методами. В связи с этим главные гомеопаты округа Кингс д-р А. Кук Халл, д-р Райт, д-р Ричардсон, д-р Уэллс, д-р Талмадж и другие недавно провели встречу, одобрив действия своих нью-йоркских собратьев и назначив комитет по координации совместных действий по этому вопросу.
ОТДЕЛ ЗДРАВООХРАНЕНИЯ. Уже давно отдел здравоохранения понял, что медицинская часть их труда — это огромный, неповоротливый и неуклюжий слон. Однако раз уж он у них на руках, за ним надо заботиться, и, насколько могли, они до сих пор старались это делать. Выслушав терпеливо притязания аллопатов и гомеопатов, они решили, что благосклонно отнесутся к просьбе, поданной в отдел врачами-гомеопатами, и рекомендовали, чтобы "д-р Смит (аллопат) произвел отбор тех лиц, которые предложат свои услуги, и чтобы им была отведена половина больницы в Файв-Пойнтс и в Барачном госпитале под надзором управляющего-аллопата".