ПРОЧИТАНО ПЕРЕД ФИЛАДЕЛЬФИЙСКИМ ГОМЕОПАТИЧЕСКИМ ОКРУЖНЫМ МЕДИЦИНСКИМ ОБЩЕСТВОМВ ОКТЯБРЕ 1867 Г.
Наиболее выдающиеся представители нашей профессии всегда осознавали необходимость систематизации Материи медики. Эта необходимость возникла из-за непрерывно растущего объема информации, требующей запоминания. Поэтому, чтобы облегчить запоминание и упростить выбор лекарства в каждом конкретном случае болезни, возникла потребность в систематизации этих данных. Метод и способ такой систематической классификации лекарственных средств во многом определялись представлениями о действии лекарств, пониманием закона, лежащего в основе взаимосвязи между лекарством и болезнью, и принадлежностью к той или иной (патологической) школе в лечебной практике. Эти классификации были полезны для профессионального сообщества и способствовали достижению поставленной цели в той мере, в какой были верны подходы и представления авторов различных попыток классифицировать лекарственные средства. Врачи традиционной школы, всегда стремившиеся во что бы то ни стало натянуть на каждый случай болезни и отклонившихся от нормы организма болезненных состояний в патологическую ливрею, таким же образом систематизировали Материю медику. И чем расплывчатее были их представления о патологических состояниях, тем более многочисленными были группы, в которые были систематизированы известные лекарства. Фактически, патологическая картина в представлениях каждой новой школы служила основой для систематизации Материи медики. При воспалительных заболеваниях применялись антифлогистические средства. Если школа стремилась имитировать природу или естественный кризис и если считалось, что этот кризис состоит в потении, в бой с болезнью отправляли потогонные средства. Если плохая работа почек, застой или подавленная деятельность в них считались ответственными за нарушение жизнедеятельности организма, то для помощи его природе и восстановления утраченного баланса использовали мочегонные. Или же врач, следуя своим представлениям, поочередно назначал различные средства — сильнодействующие, успокоительные, тонизирующие, возбуждающие, раздражающие, жаропонижающие, стимулирующие роды, кровоостанавливающие, рассасывающие, вызывающие чихание, противоцинготные, глистогонные, рвотные, слабительные, наркотические, абсорбирующие, вяжущие, спазмолитические, смягчающие или отхаркивающие и т. д., и т. д., каждое для определенной задачи в одной или нескольких "взбунтовавшихся" областях организма.
Как гомеопаты мы избегаем бесплодных теоретических споров. Мы не останавливаемся на определении природы болезни. Нас вполне устраивает простое определение болезни, выраженное простой формулой: "Болезни — это динамические и нематериальные нарушения здоровья". Эта формула содержит в себе программу настоящей революции в области медицинской философии. Наше определение болезни сильно отличается от определения аллопатической, физиологической или эклектической школы. Наш закон излечения не только отличается от их закона, но имеет четкое определение и не основан на расплывчатом эмпиризме. Поэтому мы должны разработать собственную классификацию лекарственных средств. И в этом конкретном вопросе, как и во всех других, мы видим, что примирение между аллопатией и гомеопатией невозможно в принципе. Очевидно, что поскольку различные школы, признающие различные законы излечения и различные определения болезней, не имеют ничего общего, мы не можем принять ранее предложенные ими методы классификации лекарств.
Чтобы лучше понять вышесказанное, приведем краткий практический пример.
Если, например, мы рассмотрим потогонные средства старой школы, станет совершенно очевидно, что такая классификация совершенно непригодна для нас. И подобным образом окажутся непригодными все другие классификации, основанные на тех же принципах. Нам пытаются объяснить, что потогонные, или диафоретические, средства вызывают потоотделение, действуя как стимулятор. Но, исходя из нашего понимания болезни и наших принципов лечения, мы не можем согласиться, что наша задача — вызвать у больного потоотделение.
Предположим, нас вызвали лечить больного, основная жалоба которого — потливость. Согласно нашему закону излечения, мы должны назначить лекарство, способное вызвать сходное действие у здорового человека, т. е. так называемое потогонное средство. Из общей классификации, принятой в традиционной школе, мы узнаём, что Eupatorium, Tart. em., Ipecac., Opium, Xanthoxylum и т. д. — потогонные средства. Какая нам от этого польза? Как мы можем согласовать наш закон лечения с классификацией лекарств, принятой в традиционной школе, если в ней нет точных знаний о различных действиях потогонных средств, если мы не знаем, какое из лекарств, вызывающих пот, показано в конкретном случае? Если бы мы отказались от наших принципов, от нашего закона излечения, и стремились бы примирить нашу школу с одной или со всеми другими школами, нам пришлось бы либо назначать одно за другим различные потогонные средства, пока мы случайно не облегчим состояние одним из них, либо смешать большое количество их вместе и назначать эту смесь, не понимая, какое средство поможет. Как бы велико ни было наше стремление изобрести такую примирительную амальгаму, наш больной, скорее всего, при такой смешанной практике продолжит потеть. Только наша собственная школа проливает свет на этот вопрос. Мы отказываемся от старых потогонных средств и, верные нашим собственным простым, но всегда истинным принципам и практическим правилам, начинаем обследовать нашего больного более тщательно.
Первым делом мы спросим о локализации потливости. Потеет все тело или только определенные его части? Если определенные части, то какие именно? Нам сообщают, что у пациента потеет все тело, кроме головы. В качестве подобных средств мы отмечаем Rhus tox., Sambucus, Bellad., Sepia, Merc. viv., Nux vom. и Thuj. Мы рассматриваем эти лекарства как подходящие в данном случае.
Далее мы выясняем, что потоотделение носит выраженный изнуряющий характер. И из числа лекарств, ранее отмеченных нами из-за сходной локализации, мы снова находим Sambucus, Merc. viv., Sepia и Nux vom. Поскольку характерным для Rhus и Thuj является то, что вызываемое ими потение не носит изнуряющего характера, они исключаются.
Выяснив локализацию и характер потения у пациента, мы теперь также выясняем обстоятельства, при которых оно усиливается. По времени, потливость усиливается ночью, перед засыпанием и после пробуждения. С учетом этой информации, из лекарств, ранее отмеченных дважды, мы снова отмечаем Merc. v., Sepia и Sambucus. И когда мы наконец выясняем, что потение начинается с лица, а когда пациент засыпает, потение прекращается и начинается сухой жар, мы, не колеблясь ни на мгновение, назначим Sambucus и излечим больного, опираясь на его индивидуальные симптомы и закон подобия. В описанном здесь случае мы не получим никакой пользы от обобщающей классификации патологической или какой-либо другой школы. Мы должны индивидуализировать по локализации, характеру проявлений, модальностям и сопутствующим симптомам. Если мы научимся классифицировать лекарства, учитывая все эти индивидуальные особенности, то сможем отказаться от обобщающих классификаций, которые используют другие школы. Отказаться не только в этом конкретном случае, но и в целом.
Источником наших знаний об индивидуальном действии лекарств, позволяющем эффективно лечить больных, а также источником нашего закона излечения является Материя медика, основанная на прувингах лекарств на здоровых людях. Знание о действии лекарств подразумевает понимание взаимосвязи между ними. И именно на основе этих связей мы их классифицируем. Общепринятая медицинская школа, вместе со своим ответвлением, эклектиками, классифицирует в соответствии со своей склонностью к обобщениям. Возвращаясь к нашему примеру, они знают только потогонные средства. Мы же знаем их так же, как и любые другие лекарства, и классифицируем их аналогичным образом. Это сходство и взаимосвязь могут проявляться по-разному. Лекарства могут быть похожи друг на друга и взаимосвязаны, если они оказывают схожее влияние на психику или определенные части тела (органы и ткани). Или по характеру вызываемой боли. Или по направлению распространения боли в теле (с одной стороны на другую, или снизу вверх, и т. д.). Или в зависимости от модальностей, при которых симптомы усиливаются или ослабевают (жара, холод, покой, движение, время суток, время года и т. д.). Или по сочетанию различных симптомов, и т. д. Мы можем продолжать углубляться в индивидуализацию практически бесконечно. И действительно, чем больше мы индивидуализируем, тем эффективнее можем применять наш закон излечения.
Такую попытку классифицировать наши средства предпринял д-р фон Беннингхаузен в своем "Терапевтическом карманном справочнике". Эта работа по сути предлагает единственный действительно полезный способ классификации лекарственных средств. Возможно, кто-то скажет, что такая классификация "ненаучна", потому что не соответствует представлениям физиологической школы. Если единственной целью врача является лечение больных, то такая классификация предоставит единственный эффективный инструмент для достижения этой цели. Все другие классификации, основанные на обобщающих принципах, не смогут помочь в достижении нашей главной цели, которая состоит в том, чтобы облегчить с помощью классификации поиск лекарства, для назначения его в соответствии с законом излечения.