ПРОЧИТАНО ПЕРЕД НЬЮ-ЙОРКСКИМ ЦЕНТРАЛЬНЫМ ГОМЕОПАТИЧЕСКИМ МЕДИЦИНСКИМ ОБЩЕСТВОМ
12 СЕНТЯБРЯ 1867 Г. И НАПРАВЛЕНО ДЛЯ ПУБЛИКАЦИИ В "THE HAHNEMANNIAN MONTHLY"
С тех пор как человечество страдает от болезней, для их излечения применяются лекарственные средства. И насколько различались взгляды о природе и происхождении болезней, настолько же отличались представления о лекарствах и их действии. Отец медицины, Гиппократ, получил бóльшую часть своих знаний о лекарствах из народного опыта. Он применял для лечения больных только простые несмешанные однокомпонентные лекарства. Диоскорид в своих трудах уже отклонился от первоначальной простоты и всегда составлял сложные рецепты из нескольких средств. В результате знание действия лекарств становилось все менее ясным, а неопределенность по мере использования многокомпонентных смесей возрастала. В ранней истории медицины мы видим, что сходство определенных растений с определенными частями человеческого организма было достаточной причиной, чтобы приписать таким растениям специфическое воздействие на соответствующие части человеческого организма. Это был один из источников Материи медики, и на нем была основана доктрина "signatura medicamentorum" (лат. характерные признаки лекарств. — Прим. пер.) — первое и самое примитивное представление о законе лечения. Считалось, что запах и вкус лекарственных средств указывают на характер их действия на организм. Позже стали полагать, что целые ботанические классы растений обладают специфическим действием, потому что считалось, что одно растение, принадлежащее к этому классу, оказывает определенное специфическое действие на пораженный болезнью организм.
Другие надеялись получить знание о динамическом эффекте лекарств с помощью химического анализа. Самым важным источником, из которого приходили все знания и из которого составлялась Материя медика, был клинический опыт — то есть применение лекарств для лечения больных, "cognitio medicamentorum ex usu in morbis" (лат. познание лекарств по их применению при болезнях. — Прим. пер.). Предварительные прувинги лекарств на животных, проведенные Орфила1 и его современниками, не дали ничего действительно полезного, поскольку нельзя было провести аналогию между действием лекарств на животных и тем, как то же самое лекарство будет влиять на высший человеческий организм. И даже в наши дни некоторые ученые врачи тщетно полагают, что Материю медику можно значительно улучшить и достичь более совершенного понимания действия лекарств, если анализировать не только сами лекарства, но и все без исключения выделения человеческого организма, появляющиеся после приема лекарств. Но ничего нельзя узнать о целебных свойствах лекарства или о сущностной природе болезни, подвергая все выделения испытателя или больного химическим анализам. С появлением Ганемана началась новая эра медицинского искусства. Он был первым, кто достоверно установил, какое действие оказывают лекарства на человеческий организм, и первым врачом, который провел прувинги лекарств на здоровых людях и тем самым заложил основы для полного понимания действия лекарств.
Познание действия лекарств на человеческий организм позволило Ганеману продемонстрировать на практике справедливость закона лечения, на котором основывалась новая система медицинской практики. По мере расширения и совершенствования новой Материи медики Ганеман и его последователи получали все больше возможностей на практике демонстрировать преимущество гомеопатии над всеми предшествующими методами лечения. Следуя по стопам Учителя, его ученики продолжали проводить прувинги лекарств. С некоторыми из лекарств, которые Ганеман ввел в практику, проводились повторные прувинги, которые лишь стали подтверждением высокой точности его наблюдений. Проводились прувинги новых лекарств, и так наша Материя медика значительно расширилась, стала гораздо эффективнее, что значительно облегчило лечение многих болезненных состояний, ранее считавшихся совершенно неизлечимыми. Каждый, кто проводил прувинг, выработал для себя определенные правила, которыми он руководствовался при исследовании действия лекарства. Эти правила были результатом наблюдений за собой и за другими. Хотя я провел сравнительно небольшое количество наблюдений, которые позволили мне сделать выводы и сформировать правила, которым должен следовать тот, кто проводит прувинг, тем не менее все же позволю себе поделиться некоторыми соображениями о наиболее целесообразном плане проведения прувингов лекарств и о некоторых правилах, которых должны придерживаться испытатели. Первое и очень важное правило связано с лекарством. Если мы хотим получить надежный прувинг лекарства, совершенно необходимо, чтобы все испытатели проводили прувинг одного и того же препарата — точно такого же вещества, каким бы оно ни было.
Химические препараты, изготовленные разными людьми, могут незначительно отличаться, поскольку каждый химик может получить вещество определенным методом и с различной степенью чистоты. Так обстояло дело с Niccolum. Когда был проведен прувинг Cobaltum, оказалось, что некоторые из полученных симптомов имели большое сходство с симптомами, полученными первыми испытателями Niccolum. Без сомнения, этот препарат содержал кобальт, поскольку химик тогда не смог полностью отделить друг от друга эти два металла. Возникла необходимость в новом прувинге Niccolum. Животные яды могут отличаться еще сильнее, если они получены разными людьми в разных местах и в разное время года, а такие прувинги неизбежно повлекут за собой множество ошибок. Растения также сильно различаются в разных местностях и в разные времена года. Даже время суток, когда их собирают для приготовления, может иметь большое значение. Еще Парацельс придавал большое значение времени сбора растений для приготовления лекарственных препаратов.
Весьма желательно, чтобы прувинги проводились как можно бóльшим количеством людей, чтобы испытатели были разного возраста, обоих полов, разных темпераментов, рода занятий и социального положения. Однако из этого не следует, что испытание, проведенное одним или двумя испытателями, следует отвергнуть. У нас есть очень ценные прувинги, проведенные только одним или двумя участниками. Я лишь упомяну здесь очень ценные мочевые симптомы Benzoic acid, полученные д-ром Дж. Джинсом2, а также значительный вклад в нашу Материю медику д-ра Р. Рубини3, который вдвоем со своей женой провел прувинг Cactus grandiflorus. Было бы крайне неразумно отвергать какой-либо из этих прувингов только потому, что он был проведен небольшим числом участников.
Имея лекарство и добровольца для проведения прувинга, мы оказываемся перед следующим вопросом: какую дозу или дозы следует принять для получения наилучших результатов? Доза может варьироваться в зависимости от качества лекарства или в зависимости от известной нам восприимчивости испытателя к подобным веществам, или к действию лекарств в целом. Как правило, лучше всего принимать только одну дозу. Действие этой однократной дозы, какой бы маленькой или большой она ни была, часто проявляется почти мгновенно, как, например, в случае с Glonoinum, действие которого мы видим почти мгновенно, максимум через несколько минут. Другие лекарства, такие как Causticum, Lycopodium и т. д., проявляют свое действие медленно, не раньше третьего дня. Если действие лекарства проявляется так медленно, оно часто продолжается в течение нескольких недель. И даже тогда прувинг нельзя считать завершенным, поскольку подобные симптомы часто появляются снова спустя две или три недели. Или отдельные симптомы, или группа очень сходных симптомов будут повторяться через определенные промежутки времени. Эти промежутки могут составлять часы или дни. Если вторую дозу дать до того, как первая исчерпает свое действие, это неизбежно исказит наблюдения испытателя. Эта единственная доза должна быть лишь настолько велика, чтобы подействовать на испытуемого; если же она окажется слишком большой, прувинг будет иметь мало практической ценности, так как организм немедленно постарается избавиться от нежеланного чужеродного вещества, и полученные таким образом симптомы отторжения организма будут невысокой ценности и сравнительно мало полезны. Если однократная доза не производит никакого действия, это не обязательно означает, что доза была слишком маленькой. В большинстве случаев повторение той же или прием большей дозы не окажет большего действия, чем первая, и это свидетельствует о том, что испытатель невосприимчив к действию этого лекарства в данный момент. В таком случае целесообразно отложить прувинг данного лекарства на этом человеке на более поздний срок. Все изменения состояния и ощущения, вызванные этой однократной дозой, следует тщательно записывать по мере их возникновения, и не следует пренебрегать даже симптомами, кажущимися на первый взгляд незначительными. Испытатель должен тщательно наблюдать за собой и своими помощниками, участвующими в испытании, путем подробных опросов, подобно тому, как он собирает анамнез у больного. Советы Ганемана, изложенные в "Органоне", §§ 83–104, послужат хорошим руководством в этом вопросе. Ведение записей следует продолжать до тех пор, пока проявляются какие-либо симптомы. Если их из-за тяжести состояния не пришлось прервать с помощью антидота или какого-либо другого вмешательства, то симптомы лекарственного прувинга, подобно болезням, обычно завершаются кризисом. Последние появившиеся симптомы особенно важны. Многие испытатели упускали их из виду из-за их позднего появления, полагая, что они уже не связаны с действием препарата. Эта ошибка обнаруживалась лишь тогда, когда в отчетах других испытателей находили аналогичные пропущенные симптомы, но было уже слишком поздно, чтобы восстановить их по памяти и внести в записи. Сопоставление записей разных испытателей сразу показывает их достоверность, поскольку между точными наблюдениями всегда существует внутреннее согласие; различия же нередко представляют собой лишь дополнительные симптомы, отмеченные одним испытателем и не замеченные другими. Во время прувинга не следует изменять диету, поскольку изменение само по себе может вызвать отклонение от привычных ощущений и самочувствия. Следует избегать любых излишеств, посторонних воздействий, непривычной пищи и сильных эмоциональных переживаний, которые могут повлиять на результаты прувинга. Если подобные факторы все же имели место, их необходимо подробно зафиксировать в дневнике. Первоначальной и единственной целью исследований (прувингов лекарств) Ганемана было выяснить их действие на человеческий организм. Он достиг своей цели — получил патогенез лекарства. Далее он подтвердил правильность своих наблюдений, то есть патогенез лекарства, применяя его как лечебное средство в соответствии с законом подобия. Попытки врачей получить "cognitio medicamentorum ex usu in morbis" посредством умозрительных рассуждений оказались безуспешными. Ганеману предстояло научить мир словом и примером тому, как можно получить знание действия лекарств, как следует проводить прувинги лекарств и как создать надежную Материю медику. Когда действие лекарств стало общепризнанным фактом, применимым для лечения болезней в соответствии с законом подобия, углубление знания Материи медики дало нам возможность все увереннее выбирать подобное лечебное средство практически для любой болезни.
Чтобы вылечить больного, недостаточно знать лишь подобное лекарство. Сразу же возникает еще один важный вопрос: как это лекарство следует назначить? Следует ли его давать в материальной дозе или в потенцированном виде, и в какой потенции? Следует ли его давать однократно или повторять? Если повторять, то как часто и с какими промежутками между приемами? Правильно и разумно ли давать лекарства в смеси или чередовании? Итак, нам нужны практические правила, которыми мы можем руководствоваться в дальнейшей гомеопатической практике. Ганеман оставил нам практические правила в своих многочисленных работах и гарантировал успех, если строго их придерживаться. Тем не менее даже полное доверие к Ганеману как к наблюдателю не обязывает каждого принять его практические правила на веру. В медицинской науке единственным авторитетом являются законы природы. И лишь в той мере, в какой исследователь открывает эти законы и доказывает их правильность — не только в теории, но и практическим опытом, — он завоевывает признание.
"Cognitio medicamentorum", или познание действия лекарств, не включает в себя знание "usus medicamentorum", или практических правил, согласно которым следует применять подобное лекарство. Мы показали, что "cognitio medicamentorum" нельзя получить "ex usu in morbis", а только посредством прувингов, задавая вопрос непосредственно природе. Следует ли нам повторять прежнюю ошибку, полагая, что знание "usus medicamentorum" можно получить, прибегая к "usus in morbis", результатам экспериментов на больных? История нашей школы однозначно отвечает на этот вопрос. На больных проводились эксперименты, наблюдения тщательно записывались, но выводы, сделанные из таких наблюдений, привели к противоречивым практическим правилам, предложенным различными экспериментаторами. Эти существенные расхождения во мнениях среди врачей нашей школы имеют свои корни в ошибочном и обманчивом способе, которым проводились наблюдения: каждый утверждал, что открыл новое практическое правило. Многие также утверждают, что нашли ошибки у Ганемана, и требуют отказаться от них, в частности, от его теории потенцирования, которую они считают серьезной ошибкой. По мнению таких людей, с публикацией этой теории начались "великие ошибки этого великого человека". Некоторые утверждают, что применение смесей лекарств является большим прогрессом, или что лекарства, данные в чередовании, творят чудеса. Все они в один голос ссылаются на свой опыт, на свои наблюдения, утверждая, что выводы, которые они делают из этих фактов, устанавливают лучшие практические правила. Эти разногласия являются, таким образом, закономерными результатами опытов на больных. Если бы вопрос был поставлен правильно, разве могли быть получены столь противоречивые и взаимоисключающие ответы? Совершенная таким образом ошибка становится тем серьезнее, что на все эти вопросы в действительности уже давно даны ответы, и эти ответы перед нами, стоит лишь пожелать их увидеть; прувинги лекарств выявили их уже давно и одновременно подтвердили теории и практические правила Ганемана. И хотя Ганеман не рассказал нам, каким образом он пришел к некоторым из тех теорий и практических правил, которые он нам оставил, совершенно очевидно, что прувинги лекарств настойчиво подсказывали их ему, а опыт доказал правильность этих указаний.
Теория потенцирования, камень преткновения для материалистов, примкнувших к нашей школе, находит подтверждение в прувингах лекарств, потому что:
Некоторые лекарства в материальной дозе оказывают либо очень слабое, либо вообще незаметное динамическое воздействие на организм человека, но действуют очень эффективно после потенцирования, например, Carbo veg., Lycopodium, Nat. mur., Silicea и др.