2. Улучшение при очень тяжелых формах скарлатины проявлялось под действием Arum tri. прежде всего в виде увеличения выделения бледной мочи.
Патологи фокусируются на наличии белка в моче на прогрессирующих стадиях болезни, но лично я еще не встретил ни одного высказывания наших ученых коллег о необходимости тщательно наблюдать за мочеотделением уже в самом начале скарлатины, и я знаю, что они целенаправленно пренебрегают этим. Но какая польза будет от этого патологу или пациенту, если он не гомеопат? Патология потребует назначения диуретиков, которые наверняка делу не помогут.
Кроме того, патологическая анатомия не может дать удовлетворительного объяснения действия лекарств. Предлагается с помощью химического анализа определить процесс изменения органической жизни и ее измененное состояние, вызванное лекарством; предлагается делать выводы из изменений, которые лекарство вызвало в мокроте, моче, фекалиях, поте и выдыхаемом воздухе, хотя все перечисленное невыполнимо. Назначать и доказывать эффективность лекарств на основе таких теорий — более чем рискованно, поскольку химическое действие противоположно органической жизни. Далее я покажу, почему на практике невозможно проводить подобное исследование. Предположим, что у нас есть химический анализ всех выделений, вызванных каким-либо средством, и нам самим хотелось бы применить его в соответствии с гомеопатическим законом подобия. Тогда нам придется с большой точностью и очень часто анализировать буквально каждое выделение пациента. Анализ должен быть очень точным, так как всего лишь несколько атомов кислорода, водорода, углерода, азота или хлора могут превратить самое безвредное вещество в самое вредное. Если бы такой подход применялся последовательно и добросовестно, один врач не смог бы полноценно лечить более одного пациента в день. Однако очевидно, что физиологическое действие не обязательно зависит от химического действия, и наоборот, известно, что химические и физические процессы подчинены органической жизни. Далее, многие животные и растительные вещества, например, опиум, мускус, кастореум, так изменяются в организме, что до сих пор не были обнаружены ни в крови, ни в тканях. Тем не менее они действуют и лечат. Некоторые соли, танин и многие кислоты обладают химическим свойством коагулировать белковые соединения в кишечнике или в крови — все они оказывают одинаковое химическое воздействие, и все же насколько велико различие в отношении органики и воздействии на организм.
На страницах этого издания мы попытались привести пример полезности патологии для гомеопатической профессии. Этот пример предлагался дважды. Сообщалось, что несколько лет назад в Пенсильванскую больницу поступил пациент. Мужчина говорил только на шведском языке; тщательного обследования проведено не было, и на следующую ночь он умер в уборной, очевидно, от "застойной лихорадки". Также утверждается, что тщательное применение патологии, объективных симптомов при выборе подобнейшего средства, могло бы спасти жизнь в данном случае.
Допустим в качестве предположения, что объективные симптомы живого безгласного человека указывали бы на наличие "застойной лихорадки" — каким было бы тогда подобное средство, не говоря уже о подобнейшем, в таком случае? Chininum sulphuricum или Gelsemium, или Baptisia, или Belladonna, или Aconitum? Одно из них? Или поочередно? Или в смеси? Если бы на месте оказался гомеопат и знал бы только то, что у пациента "застойная лихорадка", он оказался бы в затруднении — что делать? Но весьма вероятно, что он бы обнаружил больше симптомов, как объективных, так и субъективных, по крайней мере когда не говорящий человек поднялся и отправился в туалет. У него ведь была какая-то цель, чтобы туда пойти, и там могли бы проявиться дополнительные симптомы. Что он там делал? Какие были выделения? И как он это сделал — с болью или без? В какой позе? Каков был характер выделений? Выделения можно было бы проверить с помощью лакмусовой и куркумовой бумаги. Даже микроскоп мог бы выявить аномалии, и жизнь, возможно, удалось бы спасти, но только если бы Патология была подчинена Гомеопатии.
Того, кто отвергает все объективные симптомы или пренебрегает патологией, в наше время безусловно сочтут за фанатика и невежду. Точно так же было бы абсурдно отвергать химию в Средние века лишь потому, что ее изучали с целью "делать золото" и становиться алхимиками. Как бы ни была нелепа цель, которую они преследовали, их эксперименты способствовали развитию химии. То же самое происходит в наши дни с патологами: они лелеют надежду найти единую природу болезней и специфические средства против них. И хотя мы избегаем их заблуждений, мы извлекаем пользу из тех редких достижений медицинской науки, которые становятся результатом их исследований, тем самым подчиняя патологию и все смежные отрасли медицины служению гомеопатии. Но, несмотря на нападки, высказанные по вышеописанному случаю — а нападки не есть аргумент — я все же настаиваю на том, что "не существует возможности примирить патологию с истинами, которым учил Ганеман". Мы ценим патологию за то полезное, что в ней есть, и подчинение ее гомеопатии — это совсем не то же самое, что объединение с ней или приведение враждующих сторон к миру. Если бы была признана единая природа болезни, тогда патология могла бы по праву претендовать на равное внимание наряду с гомеопатией. Но единая природа болезни не признана, а различные стадии последней и особенности индивидов вновь возвращают нас к истинам, изложенным Ганеманом, но не принятым патологией. Что значит для гомеопата, если объективный симптом (сыпь) указывает ему, что перед ним случай скарлатины? Каким образом можно "примирить" патологию, скарлатину, с гомеопатией, иначе как назначив при скарлатине такое средство, которое вызывает подобную сыпь у здорового человека, игнорируя при этом все остальные незначительные, мелкие, индивидуальные, несущественные субъективные симптомы? Такая практика гомеопатии была бы подобна постановке "Гамлета", в которой самого Гамлета нет.
Мы можем далее проиллюстрировать истинные позиции гомеопатии и патологии. Поскольку единство болезни все еще не признано, можно было бы предположить, что наибольшее единство болезненных состояний может быть вызвано большими дозами какого-либо лекарства, и что одно и то же противоядие могло бы во всех случаях устранять вредные последствия сильнодействующего средства. И по крайней мере в таком случае, казалось бы, патология и гомеопатия могли бы быть примирены. Но ничего подобного. Возьмем, к примеру, Veratrum album, хорошо известное растительное средство, знакомое еще древним. Белая чемерица была знаменитым средством Гиппократа, но при его грубой практике нередко возникали неблагоприятные последствия после ее применения. В качестве противоядия Гиппократ назначал "Cisamoides" (тоже растение), и Дирбах (в своей книге "Лекарства Гиппократа", стр. 115), ссылаясь на Теофраста, полагает, что этим средством были семена белой чемерицы, и оно также применялось при четырехдневной лихорадке и рвоте. Но, как говорит Гиппократ в разделе V (книги своих афоризмов. — Прим. авт. сайта), это средство становится смертельным, если после применения белой чемерицы появляются конвульсии — "Convulsio ab elleboro lethale" (лат. Конвульсии от чемерицы смертельны. — Прим. перев.). Грубый догматик довольствовался наличием одного противоядия и даже не задумывался о том, чтобы просто уменьшить дозу и тем самым предотвратить смертельные последствия в виде конвульсий, или вовсе избежать необходимости в противоядии. Совершенно иначе гомеопатия подходит к таким случаям; и если высокая восприимчивость человека к воздействию Veratrum alb. указывает на необходимость применения антидота, то этот антидот не может быть одинаковым во всех случаях. Ганеман говорит в своей "Чистой Материи медике", 2-е изд., стр. 329:
Внезапные скверные последствия от Veratrum наиболее надежно устраняются парой чашек крепкого кофе. Но если преимущественно наблюдаются давящая головная боль, озноб тела и ступор с потерей сознания, тогда антидотом является камфора. Если присутствует тревожное отчаяние, сопровождаемое ознобом тела или даже жжением в мозге, тогда поможет Aconitum. Другие оставшиеся и длительно сохраняющиеся эффекты Veratrum, например, ежедневная лихорадка, возникающая перед полуночью, лучше всего устраняются China off. в малых дозах.
Поскольку не существует единого действия одного лекарства, а разнообразие его воздействия на разных людей в разных обстоятельствах требует разных антидотов для разных состояний, и поскольку не существует единства болезней, а разные люди при разных обстоятельствах нуждаются в разных средствах, мы всегда будем вынуждены проводить индивидуализацию, если хотим быть последовательными и успешными. Никакая мантия учености не сможет оправдать непоследовательную обобщающую практику под флагом гомеопатии. Именно по этим причинам невозможно примирить патологию с истинами, которым учил Ганеман.
Путь дальнейшего развития нашей Материи медики лежит в противоположном направлении. Испытание лекарств в массивных дозах, часто повторяемых до тех пор, пока не появятся объективные симптомы, как это было предложено, вызывает возражения по нескольким причинам: