Если только можно искренне верить в истину и при этом одобрять беззаконие, тогда мы ошибаемся, а эклектики во всем правы. Однако мы бы посоветовали им принять наставление святого Павла в его подлинном смысле и так же не пренебрегать пророчеством Кабаниса. Пусть они изучат его философские аргументы и последующую историю развития медицинского прогресса и научатся придерживаться принципов, а не тратить время, принимая всевозможные нелепые мнения, какими бы выдающимися ни были люди, которые их высказывают.
История медицины ясно показывает, что те же самые различия, которые разделяют школы нашей современности, существовали во все времена. В греческом мире медицина уже была разделена на два основных направления, на догматиков и эмпириков.
Догматики утверждали, что незнание причин заставляет науку блуждать в потемках и существенно увеличивает неопределенность в методах лечения. Они утверждали что, поскольку все болезни различаются по своим причинам, для правильного применения лекарств необходимо полностью понимать эти причины.
Эмпирики, с другой стороны, утверждали, что познание причин недоступно нашим органам чувств, в то время как факты доступны нашему изучению. Согласно этой школе, нам достаточно знать все обстоятельства, формирующие болезнь, которые можно установить путем наблюдения или точного описания.
Этот спор заключался лишь в различном толковании слов, и обе стороны были правы, исходя из своего понимания их значения.
Догматики утверждали: если вас вызвали к человеку, укушенному собакой, следует выяснить, было ли животное бешеным или нет, поскольку в этих двух случаях лечение будет различным. Следовательно, знание причины необходимо. Эмпирики отвечают на это, что, безусловно, важно, укусила ли здоровая собака или бешеная, но в данном случае речь идет не о причине, а о простом факте, непосредственно относящемся к истории болезни, без которого та была бы неполной. Единственный правильный вопрос: насколько глубоко мы должны изучать причины? Причины бывают явными и скрытыми. Вся эта буря в стакане воды нарушила спокойствие многих представителей профессии и вносит смуту в жизнь нашей школы. Если взглянуть на этот вопрос с философской точки зрения, мы обнаружим скрытую причину всех тех трудностей, с которыми сталкивались прогрессивные, мыслящие люди, когда они стремились установить определенность в медицине. Если известна причина болезни, требующей лечения, то, несомненно, эта причина, относящаяся к анамнезу данного случая, является очень важной частью его, и опытный врач может благодаря этим знаниям подобрать подходящее лекарство.
Причина болезни, или ее понимание, безусловно, необходимы для полноты анамнеза, для правильной оценки состояния больного и для подбора правильного лекарства в каждом конкретном случае в соответствии с известным законом излечения. Одно знание о том, что у кого-то малярия, коклюш, желтая лихорадка или подавленная менструация, не указывает на лечебное средство. В первых трех случаях индивидуальные сопутствующие симптомы, наблюдаемые у больного, следует рассматривать как очень характерные симптомы, и мы, стремясь вылечить пациента, ни в коем случае не будем руководствоваться какой-либо предполагаемой причиной заболевания. Всевозможные мнения известных специалистов, излагающих предполагаемую причину вышеупомянутых заболеваний, не приблизят нас к выбору надлежащего средства для восстановления здоровья конкретного больного. В последнем случае, с "подавленной менструацией", мы вполне можем выяснить причину. Но и в этом случае, наблюдаемые симптомы, даже если мы не знаем причины, позволят нам облегчить страдания и вернуть пациентке здоровье. Если причиной был испуг, то это важная информация из анамнеза рассматриваемого случая, и следует назначить Lycopodium при условии, что симптомы, вызванные испугом, соответствуют известному действию этого ценного лекарства. Он показан в большинстве таких случаев. Если симптомы не соответствуют Lycopodium, то сравните их с симптомами Gelseminum. Если менструация подавлена, и мы не знаем причины, но обнаруживаем, что вместо менструальных выделений возникает сильное носовое кровотечение (это весьма необычно), менструальная функция будет восстановлена одной дозой Bryonia. Если подавление менструации было вызвано промоканием ног во время менструации, то поможет, скорее всего, Pulsatilla. Если пациентка — замужняя женщина и страдает от утренней тошноты, общей зябкости и не любит теплые помещения, Pulsatilla облегчит ее страдания, даже если не восстановятся менструальные выделения. Или, если у нее задержка менструации, постоянная тошнота и одновременно постоянное слюнотечение, Lobelia inflata устранит все эти страдания, и т. д. Какое значение имеет известная причина для лечения этих больных, кроме того, что это часть анамнеза? Сама по себе причина, конечно же, не является указанием для выбора лекарства. Чем менее доступна причина для нашего исследования, тем меньше необходимости в ее понимании. Гомеопатия не признает правильной позицию, принятую старыми догматиками, и считает причину, когда она известна, частью анамнеза. А если причина скрыта и неизвестна и находится за пределами наших исследований, то гомеопатия не занимается бесполезными домыслами.
Несомненно, принцип, управляющий движением всех одушевленных тел, и обстоятельства, непосредственно влияющие на работу различных органов, в равной степени находятся за пределами нашего понимания и совершенно нам неизвестны. Очевидно, что если основание искусства лечения заключается в познании этих явлений, то само искусство следует признать несовершенным в своих фундаментальных принципах. Человеку недоступно знание сущности вещей: ни сущности материи, которая постоянно перед его глазами, ни тайного принципа, который ее изменяет и который определяет все явления во Вселенной. Человек говорит о причинах, которые, как он ошибочно полагает, открыл, и о тех, о которых он сожалеет, что их невозможно открыть. Об истинных причинах болезней мы остаемся столь же несведущими, как и о сущности материи. Если эти утверждения признать правильными, то гомеопатия совершенно верно и точно понимает "совокупность симптомов", включающую в себя причину и все симптомы, возникающие из-за нарушений в системе и функциях различных органов, как единственно верную картину болезни. Основываясь на этом понимании, она обретает уверенность и пренебрегает прежними различными мнениями о причинах болезни.
Главная неопределенность всех предыдущих медицинских школ заключалась в том, что природа и действие веществ, используемых в качестве лекарств, были для них тайной, и способ их воздействия на организм был непонятен. Гомеопатия преодолела эту неопределенность. Прувинги лекарств на здоровых людях позволили нам собрать такое огромное количество данных, что теперь врачу представлена надежная Материя медика и вместе с ней уверенность в знании действий лекарств, недостаток которой так остро ощущался во все предыдущие века.
Если бы наука медицины опиралась на прочный фундамент, ее теория во все времена была бы неизменной, и ее практика не претерпевала бы столь сильных изменений. Но поскольку дело обстояло не так, главной задачей было открытие метода лечения или системы, которая опиралась бы на стабильные, незыблемые принципы и достоверные факты, а не зависела от постоянно меняющихся человеческих мнений.