На наш взгляд, неприятие гомеопатии врачами будет сохраняться до тех пор, пока мы как школа не победим, не преодолеем и не уничтожим это противодействие своими выдающимися результатами. Как мы можем достичь этих результатов? Несомненно, только тем путем и теми средствами, которые использовал Ганеман, щедро и открыто показавший нам свой путь к достижению успеха. Может ли кто-либо, даже прибегая к уловкам софистики, утверждать, что способен добиться лучших результатов каким-либо иным способом?
Может показаться, что любые предложения, подобные изложенным здесь, будут рассматриваться как проявление нетерпимости. Впечатление, что нет конца выглядящим изобретательным предложениям сделать нашу школу приемлемей для аллопатов, лишить ее всякой прогрессивности, избавиться, если возможно, от защитников прогресса и, облачившись в патологическую ливрею1, умолять, чтобы было признано, что Ганеман допускал существование определенных специфических болезней, всегда по сути одинаковых, для лечения которых существуют четко определенные средства, и что, следовательно, можно надеяться, что прогресс знаний выявит гораздо больше таких болезней ("Monthly Homoeopathic Review", 1877, р. 673). Мы решительно и категорически отвергаем все эти необоснованные предложения, противоречащие хорошо известным фактам. Всякий раз, когда Ганеман использовал патологические термины для обозначения болезней, последние неизменно видоизменялись у него условиями, подобно тому, как он сделал это в своем предисловии к главе "Aconitum", и тогда же он приводил характерные симптомы этого ценного средства — характерные симптомы, которые нельзя найти в модернизированной Материи медике, ныне искаженной и превращенной в "Фармакодинамику". Нам неизвестно, чтобы Ганеман когда-либо говорил об определенных специфических болезнях, всегда по сути одинаковых, для лечения которых можно установить определенные средства. "Органон" не содержит таких предложений. Первый же параграф этого учебника врачебного искусства ясно и недвусмысленно отвергает гипотезу специфических болезней, и во всем этом труде нельзя найти ничего подобного. Наоборот, сама гипотеза специфических болезней постоянно осуждается.
Далее мы читаем ("Monthly Homoeopathic Review", р. 674):
Наша главная надежда на привлечение новых сторонников в нашу систему из старой школы и, что еще важнее, на получение признания нашей системы как законного метода лечения со стороны врачебного сообщества, заключается в существовании менее самобытной гомеопатии, нежели та, которую я описал.
Нам говорят, что причины неприятия врачами гомеопатии лучше всего устранить, предложив врачебному сообществу менее самобытную гомеопатию, чем та, которую предложил ему Ганеман и которую теперь предлагают его верные последователи. Менее самобытная гомеопатия! Что это такое? Это настоящая карикатура, предлагаемая врачебному сообществу людьми, которым позволяли носить почетное имя гомеопата, которым разрешали публиковаться в журналах, даже становиться членами гомеопатических обществ и работать в гомеопатических больницах и амбулаториях. Эта карикатура появилась как результат нашей ошибочной веры, что полная свобода скорее приведет этих людей к принятию более точного метода, чего все мы очень хотели. Именно эта "менее самобытная гомеопатия", эта первостатейная карикатура, мешает нам привлекать сторонников в нашу систему из старой школы. Лучшие врачи-аллопаты, полностью разочарованные своим лечением, читают "Органон" и в большинстве случаев были бы готовы поэкспериментировать, если бы не столкнулись с большим количеством псевдогомеопатов, виновных в грубой непоследовательности, не придерживающихся принципов, изложенных в "Органоне", но смело прибегающих к вспомогательным средствам, таким как паллиативные препараты, обычно назначаемые старой школой, смешивающих и чередующих лекарства, заказывающих свои лекарства в обычных аптеках и даже назначающих более высокие дозы, чем самые смелые аллопаты. Это и есть менее самобытная гомеопатия, карикатура, даже отдаленно не напоминающая гомеопатию, которой когда-либо учил основатель школы. И когда внимание аллопата, прочитавшего "Органон", обращают на тот факт, что среди гомеопатов есть также большое число приверженцев строгих принципов, он пожимает плечами, поворачивается и заявляет, что они, должно быть, все одинаковы, поскольку принадлежат к одним и тем же медицинским сообществам, и поэтому он не считает нужным пробовать. Такова реальность. Но если такой человек все же решится на эксперимент, как это сделали немногие действительно независимые люди, попробует ли он менее самобытную гомеопатию? Нет! Он, подобно им, последует за Ганеманом, наблюдая за развитием метода в последние годы; он "прочитает свидетельства об излечениях при помощи лекарств, выбранных на основе малейшего симптоматического сходства и назначенных в высоких разведениях" ("Monthly Homoeopathic Review", р. 674). Затем он перейдет к эксперименту, не задаваясь вопросом, был ли Ганеман прав в 1806 году, или в 1833 году, когда опубликовал пятое издание "Органона", или в 1839 году, когда опубликовал пятый том "Хронических болезней". Нет, он начнет там, где истинные последователи Ганемана вместе с ним смело развивали целительное искусство в гармонии с его ранним учением. И этот опыт действительно обращает в гомеопатов врачей из старой школы.
Менее самобытная гомеопатия — это вообще никакая не гомеопатия. Но, возможно, это нечто лучшее, и если это так, то результаты должны это продемонстрировать. Сторонники этой новой школы отказываются принять "высшую гомеопатию". Они бесспорно идут в новом направлении с намерением где-то и как-то сблизиться со Старой Школой. Пожелаем им удачи. Но, принимая продвинутую гомеопатию и веря в прогрессивность учения Ганемана, мы будем стремиться преодолеть неприятие врачебным сообществом гомеопатии верностью принципам и все более успешными результатами лечения больных. Если обращение к врачебному сообществу не увенчается успехом, мы последуем за Учителем и обратимся к тому, кто больше всего заинтересован в прогрессе искусства исцеления и получает от него пользу — к НАРОДУ.