Д-р Адольф Липпе (США)
Перевод д-ра Александра Малышко (Ялта)
Появление этого журнала знаменует новый этап в истории гомеопатического искусства врачевания. С тех пор как Ганеман представил медицинскому миру свой "Органон", надежный учебник основанной и названной им школы, эта школа стала жертвой различных, размножившихся "прогрессивных" отклонений. Ганеман, подобно Гиппократу, наблюдал законы природы и прислушивался к ним, и в своих действиях руководствовался этими законами. Освобождение от теорий и догматических учений было главным достижением Гиппократа. Но время шло, и размножившиеся отступления от его учения привели к тому, что спустя два тысячелетия медицинское искусство вновь оказалось порабощено теориями и догматическими учениями, не согласующимися с законами природы и не обусловленными ими. Салернская школа приняла и развила учение Гиппократа, но когда произошло смешение со средневековой арабской медициной, отклонения умножились. Школа, гордость ученых медиков, пала жертвой собственного упадка. Ганеман возродил простоту врачебного искусства. Он основывал свои действия на законах природы, которые наблюдал, и, руководствуясь ими, открыл новое искусство врачевания. Но, несмотря на простоту и ясность его учения, нашлись, как и прежде, те, кто хотел теоретизировать, кто хотел быть мудрее природы, кто утверждал, что способен превзойти ее, и, возвращаясь к давно устаревшим теориям, пытался ввести их в гомеопатию. Появились люди, соревновавшиеся друг с другом в том, кто правдоподобнее сумеет исказить гомеопатическое искусство врачевания. Они обращались к доверчивой публике и, продолжая называть себя гомеопатами, практиковали нечто иное, не имеющее ничего общего с истинным искусством исцеления, и своими неудачами в достижении результатов, которые следовали при строгом соблюдении принципов, определяющих гомеопатическую практику, сильно дискредитировали школу, к которой якобы принадлежали. Здесь нет места для обсуждения последних постыдных диких выходок самозванцев. Их имена должны быть преданы забвению. Но именно из-за этих отклонений, дискредитирующих школу, гомеопаты потребовали, во-первых, публикации декларации принципов, а во-вторых, создания издания для их распространения и защиты. То, что Ганеман сделал в своем "Органоне", вернув врачебное искусство к подчинению законам природы, основывая свое учение на четком различии между законами, управляющими неорганической материей, и законами, управляющими живыми организмами, то же самое "ОРГАНОН" призван делать сейчас. Он убедительно продемонстрирует непогрешимость фундаментальных принципов, управляющих нашим гомеопатическим искусством врачевания, принципов, основанных на изучении законов, управляющих живыми организмами. Он, как и Ганеман, искоренит ошибки, которые пытаются ввести в нашу школу, особенно старую ошибку, которая, похоже, была основой всех отклонений прошлого, что законы, управляющие неорганической материей, могут быть объединены с законами, управляющими живыми организмами, или что закон излечения должен быть подчинен законам, управляющим неорганической материей. Наш журнал будет распространять и развивать учение Мастера.
"Органон" — наше руководство. В практических вопросах верный целитель должен рассматривать его как авторитетный источник. Его следует тщательно изучать, и он, если будет хорошо понят, станет нам путеводителем. Студент найдет в нем свои первые знания о рациональном искусстве врачевания. Сведущий врач с многолетним опытом, перечитывая его снова и снова, обнаружит, что Ганеман не исчерпал все свои знания в этой работе, и нередко лишь указывал путь к более высокому искусству, к большему совершенству, к дальнейшему развитию тех безошибочных принципов, которые служат облегчению и исцелению болезни.
Первый параграф "Органона" гласит:
Высшее и единственное назначение врача состоит в том, чтобы возвращать здоровье больному, или излечивать его.
И, словно предвидя возможное неверное истолкование этого параграфа, Ганеман поясняет его в примечании:
Его задачей не должно быть создание так называемых систем, сотканных из пустых спекуляций и предположений о внутренней сущности жизненного процесса и способе возникновения болезней в невидимых недрах организма (на что многие врачи до сих пор, движимые амбициями и честолюбием, растрачивают свои таланты и время). Задачей врача также не может быть придумывание бесчисленных объяснений болезненных явлений и их вероятных причин (которые навсегда должны остаться скрытыми от нас), и врач не может, в то время как страждущее человечество тщетно взывает о помощи, пытаться поразить воображение невежд, придав своим догадкам запутанными, туманными и абстрактными выражениями вид сверхучености. Мы располагаем более чем достаточным количеством этих ученых фантазий (которым было присвоено наименование теоретической медицины и ради которых создаются новые профессорские кафедры), и теперь пришло самое время всем тем, кто называет себя врачами, прекратить, наконец, обманывать страждущее человечество пустыми разговорами и начать вместо этого действовать, то есть реально помогать и лечить.
Так говорил Ганеман в 1833 году. Этот первый параграф, вместе с поясняющим примечанием, ясно указывает, чему дальше будет учить Мастер. Эти строки демонстрируют его логические рассуждения и то, как он развивает свои открытия, раскрывая их одно за другим в этом выдающемся произведении. Нам объясняют, чтó было сделано для помощи и излечения больных, почему это делалось неправильно, и призывают нас к иному, эффективному подходу. Если бы современники и предшественники Ганемана успешно излечивали больных, не было бы нужды в более совершенном, безопасном и надежном искусстве врачевания. Тот факт, что больное человечество ужасно страдало и все еще страдает не только от болезней, но и дополнительно к этому от последствий средств, используемых для изгнания из организма воображаемой болезни, вызывающих и поддерживающих сегодня закисление, завтра защелачивание или воображаемую "зашлакованность", стал очевиден каждому наблюдательному врачу. Мы понимаем, что основная ошибка заключалась во враче, который выдумывал системы и полагал себя способным создать гипотезу о внутренних неясных процессах жизни и невидимых причинах болезней, скрывающихся в невидимых глубинах человеческого организма, основываясь на своих многочисленных попытках разъяснить проявление болезней или их первичную причину, всегда скрытую от человеческого изучения. Здесь сформулированы три разных положения: