Д-р Адольф Липпе (США)
Перевод д-ра Александра Малышко (Ялта)
Под этим заголовком в "Нью-Йорк Таймс" 11 мая 1866 года появилась статья, которую мы ниже цитируем, сопроводив несколькими замечаниями.
"Сторона, которую более всего затрагивает эта медицинская война, это общественность", — пишет "Таймс", но аллопаты так не считают. Они вопят: "Нашему ремеслу угрожает опасность!", и, следуя своей обычной манере поведения по отношению к общественности, требуют исключительного и полного контроля над всеми городскими больницами. Неужели они будут решать за каждого человека, вынужденного, когда его поразит "эпидемия", обращаться за медицинской помощью в государственные учреждения, каким должно быть его лечение? Разве общественность не имеет права решать сама за себя, коллективно или индивидуально? И кто наделил аллопатов этим правом? Неужели общественность должна молчаливо подчиняться такому произволу, как эти предлагаемые меры? Разве народ уже давно не предоставил гомеопатам те же права и привилегии, которыми прежде пользовались исключительно аллопаты? Именно оскорбительное высокомерие, с которым аллопаты относились к Ганеману и его последователям, побудило народ дать им решительный отпор. Разве предполагается, что у заболевшего человека не может быть собственного мнения? Разве у него нет права изучить, насколько это возможно, сравнительные достоинства двух школ, особенно когда он находит статистические данные, ясно показывающие превосходство новой школы над старой; когда он обнаруживат, что страховые компании страхуют жизнь человека по более низкой ставке, если он заявляет, что, заболев, всегда будет лечиться гомеопатией, и что страховой взнос увеличивается с увеличением риска аллопатического лечения? Если бы тщательные исследования страховых компаний показали обратный результат, тогда аллопатам можно было бы простить их попытки защитить общественное благо и исключить менее успешные методы лечения. Но в действительности общественное мнение, руководствуясь неопровержимыми фактами, решительно выступает против этого гордого старого "ремесла, которое скрывает свое лицо, потому что боится конкуренции". Если бы сами аллопаты не были полностью убеждены в огромной опасности, даже в неизбежной гибели, которой грозит их ремеслу честная открытая конкуренция, они бы не упустили такую блестящую возможность. Они бы охотно позволили своим презираемым противникам, которые потерпели такой же полный провал в лечении эпидемии, "повеситься самим".
И что еще хуже для них, они, вместе со своими избранными лидерами, смело предстают перед народом, излагая достойные сожаления исторические небылицы, и требуют взамен доверия и монопольного контроля над людьми в медицинских вопросах.
Знаменитый д-р Паркер из Нью-Йорка и его коллеги (см. "Таймс") заявляют, "что им по праву (какому праву?) принадлежат не только руководящие, но и вообще все должности". Какие права есть у д-ра Паркера и его друзей, кроме тех, что они получили от народа? Или ученый доктор забыл, что он тоже всего лишь один из народа; что мы не потворствуем привилегированным классам в нашей великой Республике, и что все права, которыми он обладает, он получает на основании своей лицензии на медицинскую практику? По такой же лицензии, уплачивая тот же налог государству, практикуют все остальные врачи. Народ через своих исполнительных должностных лиц судит об их квалификации. Обе школы, по крайней мере до сегодняшнего дня, пользуются равными правами. Последуют ли аллопаты за прогрессом в целительном искусстве и определят свои позиции в обществе или нет, станет ясно в ближайшее время. Далее, они утверждают, что при их лечении наблюдается гораздо меньший процент смертности. Где их статистика? Существует множество опубликованных статистических отчетов по сравнительной смертности от холеры при двух соответствующих методах лечения, и ни в одном случае аллопаты не смогли опровергнуть неприглядные цифры, которые мы показали людям. Среди множества отчетов по этому вопросу выделяется один, настолько неопровержимый, настолько тщательно подготовленный и даже одобренный самими инспекторами аллопатических больниц, что вызывает недоумение, как д-р Паркер, зная об этих фактах, осмеливается делать подобные публичные заявления. Единственным оправданием его поведения может служить предположение, что его сильное предубеждение не позволило ему обратить внимание на задокументированные факты. Поэтому мы повторим их еще раз для его же пользы, а также для пользы его коллег и широкой публики.
Факты таковы. Английским парламентом был назначен комитет для подготовки отчета о сравнительных результатах различных методов лечения холеры в Лондоне во время эпидемии последней в 1854 году. Лорд Гросвенор, выступая в Палате общин, потребовал отчеты гомеопатов и гомеопатических больниц, поскольку назначенный комитет намеренно эти отчеты скрывал.
В ответ на требование лорда Гросвенора Медицинский совет принял следующую резолюцию: "Постановили, что включение данных от гомеопатов не только исказит статистику эффективности известных методов лечения, но и станет недопустимой поддержкой эмпирического подхода, противоречащего научному прогрессу и истине". Эти данные, которые без каких-либо оснований скрывали, были опубликованы во Втором парламентском отчете. Как следовало из этих данных, которые аллопатические чиновники столь упорно не желали предавать огласке, смертность от холеры при аллопатическом лечении составляла 36%, в то время как при гомеопатическом всего 16%. Важно отметить, что достоверность этих отчетов не могла быть оспорена, поскольку они были подтверждены инспекторами-аллопатами. Можно ли предположить, что аллопаты стали бы препятствовать публикации этих отчетов, свидетельствуй те в пользу аллопатии, а не гомеопатии? Разве они не трубили бы о них повсюду?
Таким образом, Медицинский совет, возглавляемый президентом Коллегии врачей, не мог более скрывать своего невежества в отношении гомеопатического лечения и не мог более притворяться, что ему неизвестно о его большей эффективности. Они более не могли скрывать от народа статистические данные, которые позволили бы ему самому провести сравнение между двумя способами лечения. Они также более не могли избежать обвинения в том, что, действуя в интересах аллопатии, предали доверие народа. Они больше не могли отрицать, что пытались пожертвовать его интересами ради усиления и удержания власти своей аристократической медицинской элиты. Им не удалось избежать последствий провала их бесчестной попытки скрыть от общественности жизненно важную информацию.