Общеизвестно, что по мере того как новая практика становилась популярной, некоторые стали называть себя врачами-гомеопатами, но не приняли гомеопатический закон как универсальный в терапии или не приняли своеобразный способ практики, обычно известный как гомеопатический, — например, одно лекарство и минимальную дозу. Свобода принятия гомеопатии, разумеется, не включает свободу отвергать, модифицировать или изменять какой-либо один или все ее основополагающие принципы. Такая свобода является прерогативой только эклектиков, которые утверждают, что в своих усилиях вылечить больного мы должны руководствоваться исключительно целесообразностью и что позволить сдерживать себя определенным принципам — догматизм, непозволительный для какой-либо медицинской школы, утверждающей свободу мнений и действий. В своем регрессе они показывают себя самыми безжалостными противниками даже того крыла аллопатической школы, которое стремится превратить медицину в точную науку и установить определенные принципы.
Есть те, кто хочет быть с нами и составлять с нами единое целое. Они стремятся достичь уровня знаний и практики тех, у кого большой опыт в строгих методах Ганемана. Воодушевленные стремлением к совершенствованию, они ищут и принимают советы тех, кто полностью принял гомеопатию и практикует ее, и каждый честный человек готов оказать помощь таким искателям истины всеми возможными способами, так что они, несомненно, обретут то знание, которое ищут.
Есть и другие, называющие себя гомеопатами, категорически отказывающиеся от рекомендаций тех, кто имеет большой опыт работы в соответствии со строгим методом Ганемана, но требующие свободы учить, писать и практиковать то, что находится в полном противоречии с гомеопатией, которой обучали и которую практиковали Ганеман и его последователи. Они требуют свободы отклонять, изменять и модифицировать любые или все принципы и практические правила, на которых основана гомеопатия. Неудовлетворенные и этой свободой, они идут гораздо дальше и под прикрытием порочной идеи свободы высмеивают и преследуют тех, кто, благодаря многолетнему опыту работы по строгим методам Ганемана, принял принципы и практические правила, на которых основана гомеопатия, и практикуют соответственно им. Такие люди дерзко заявляют, что имеют право как гомеопаты и как члены гомеопатических обществ рутинно назначать хинин в больших дозах для лечения перемежающейся лихорадки в нарушение самых главных принципов гомеопатии или большие дозы морфия для успокоения всех видов боли, слабительные при запоре, инъекции крахмала и настойку опия для лечения диареи. Они рутинно выписывают рецепты из комбинаций необработанных лекарств обычным аптекарям, и всякий раз, когда они назначают такие лекарства, какие обычно назначают гомеопаты, они дают их в абсурдном чередовании, как, например, попеременно настойки Belladonna и Aconitum для лечения "лихорадки". Они упорно продолжают практиковать эту карикатуру на гомеопатию, претендуют на свободу отмены закона подобия и его следствий и беззастенчиво хвастаются превосходными успехами в следовании своим собственным мнениям, делают это беспрепятственно и не обращают внимания на твердые принципы и терапевтический закон. Руководящую и сдерживающую роль принципов и закона они считают посягательством на свободу мнений и действий в медицине.
Когда этих людей, притворяющихся гомеопатами, призывают как гомеопатов к больному, и они должны сделать назначение пациентам, привычно рассчитывающим на врачей, последовательно придерживающихся нашего учения Ганемана, они делают предписания с нарушением всех принципов, известных пациенту как составляющие суть гомеопатии. Когда они назначают массивные дозы лекарств, а опиаты и хинин в отравляющих дозах, действующих губительно на пациента и ухудшающих его состояние, тогда притворщиков с позором изгоняют и посылают за разумным аллопатом, чтобы отменить вред, причиненный под видом гомеопатического лечения, и тот не упустит возможность заработать на таких пациентах, которых лечили против правил. В редких, к счастью, случаях притворщик попадает в руки закона, как это недавно случилось с одним гомеопатом, который назначил ребенку тридцать шесть гран ацетата свинца и, конечно, убил его.
В какой мере эти люди содействуют продвижению гомеопатии или медицинской науки в целом — вопрос, который должен решаться каждым организованным гомеопатическим медицинским обществом, которому не посчастливилось принять этих людей в свои члены. Гражданское общество в целом смотрит на наши медицинские общества как на представительные органы, как на стандарт, с помощью которого оценивается имидж врачей-гомеопатов в целом. Организованные гомеопатические медицинские общества, которым не посчастливилось принять этих нежелательных людей в свои члены, должны будут решить в соответствии со своим здравым смыслом, какого курса им следует придерживаться, чтобы имидж всех врачей-гомеопатов не пострадал из-за такого состава наших обществ.
В связи с этим не следует забывать, что в новейшей истории нашей страны сложилась аналогичная ситуация. Десять лет тому назад граждане США, исповедующие приверженность Конституции Соединенных Штатов и, соответственно, фундаментальным принципам, на которых Конституция основана и которые содержатся в Декларации Независимости, где провозглашаются все права, привилегии и льготы граждан Соединенных Штатов, шумно требовали свободы интерпретации Конституции таким образом, какой им казалось лучшим, для продвижения своих собственных интересов. Декларация Независимости провозглашает миру, что основные принципы — краеугольный камень, на котором строится все здание самоуправления, — содержатся в доктрине, что "все люди рождаются с определенными неотчуждаемыми правами, такими как жизнь, свобода и стремление к счастью". Эти заблуждающиеся люди требовали "свободы мнений", и в течение многих лет правдивые и порядочные люди думали, что полная свобода скорее приведет к познанию истины. И истина была четко провозглашена перед открытым форумом, она была провозглашена на благо народа в залах конгресса и в свободной прессе; те, кто извращал наши основополагающие принципы, получили полную свободу защищать свои ошибочные позиции в конгрессе и в печати, им было разрешено занимать почетные, официальные и приносящие доход должности; им было предоставлено право на истинное и единственно возможное логическое толкование Конституции серьезно и с большим талантом, но в течение длительного времени никто не опасался результата. Ситуация была уязвимой, и максимальное христианское милосердие было потрачено впустую на этих порочных людей. Наконец, они прибегли к страшной тирании над словом и делом, навязав обществу в южных штатах свое мнение по вопросу о рабстве перед последней гражданской войной. Угроза свержения самоуправления и разрушение этой великой республики связаны с людьми, которые были с нами только для того чтобы иметь возможность разрушить то, что они якобы собирались поддержать. Основополагающие принципы, на которых покоится эта республика, пришлось в конце концов отстаивать не "полной свободой, которая скорее приведет к познанию истины", но долгой и кровавой гражданской войной. Когда враги истинной свободы были разоружены, появилась необходимость дать безошибочное толкование фундаментальных положений, содержащихся в нашей Конституции, и конгресс дал нам то, что ныне известно как Билль о правах. Наши великие принципы одержали победу, и люди стали уверены вдвойне, одобрив такую поправку к Конституции, которая должна была навсегда предотвратить злоупотребления и корысть и удержать людей от попытки ошибочного толкования этого великого документа.
Сейчас перед врачам-гомеопатами нашей страны в целом и перед организованными гомеопатическими обществами в частности стоят следующие важные вопросы: должны ли мы руководствоваться принципами или мнениями? а если принципами, то какими? Люди с нетерпением ждут, когда же гомеопатические медицинские общества дадут толкование доктрин и практических правил, провозглашенных Ганеманом и принятых гомеопатами. И такое толкование, однажды данное и одобренное гомеопатами, навсегда гарантирует нам единство действий, без которого мы не можем успешно бороться с ошибками и нашими сегодняшними многочисленными оппонентами, которым в свою очередь придется капитулировать перед превосходящим сплоченным большинством на стороне правды.
"Цена свободы — вечная бдительность".