Теперь мы постараемся проиллюстрировать наше положение. Есть иллюстрации, которые приводим мы, но есть также иллюстрации, о которых мы просим, но которыми наши ученые коллеги не желают делиться.
В июле 1873 года меня пригласили для консультации к пациенту с брюшным тифом, состояние которого не улучшалось, несмотря на умелое гомеопатическое лечение в течение более двух недель. Болезнь началась, как и все такие случаи в то время, с симптомов обычной желудочной лихорадки. Состояние молодого человека (14 лет) было следующим: когда я посмотрел на него, он уставился на меня, а затем на лбу и исхудалом лице появились глубокие морщины. Иногда он кричал до хрипоты. Рот и губы были настолько изъязвлены, что он отказывался пить из-за сильной боли, возникавшей при контакте любой жидкости (или твердой пищи) со ртом. Губы облезли и кровоточили, когда он их задевал; живот, болезненный при прикосновении, западал; время от времени его рвало слизью с примесью и прожилками крови; частый водянистый и зловонный стул; бессонница; отсутствие аппетита; скудное мочеиспускание; пульс очень частый и нерегулярный; значительное истощение. Использовавшиеся лекарства были тщательно подобраны. Nux vom., Bryonia, Phosphor., Mercur., Nitr. ac., Arum tri. назначались в соответствии с наиболее выраженными симптомами, однако психические симптомы, отраженные на лице больного, оставались прежними, неизменными, в то время как состояние ухудшалось. Лечащий врач знал, как и любой другой, что мы имеем дело с изъязвленными пейеровыми бляшками, но это знание нам не помогало найти целительное средство. Как гомеопаты, принявшие основные принципы, на которых Ганеман построил свою систему медицины, и стремящиеся применять ее на практике, мы сообща решили снова приложить все усилия, строго следуя принципам и их применению как учил основатель. Здесь было наше прибежище; не в ложной науке, к которой советуют обращаться неудачливые, невежественные и ленивые самозванцы, и не в поиске помощи у этой старой седой ведьмы — физиологической школы. Если бы мы так поступили, если бы мы выбрали этот соблазнительно легкий способ борьбы с болезнью, если бы мы облачились в этот псевдонаучный плащ, то в данном случае, отбросив и объявив бесполезным вздором симптомы рассудка и их проявления в выражении лица, мы бы назначили Argentum nitricum или Natrum sulphuricum, или оба препарата попеременно, или в "комбинации", как средства, полностью соответствующие нозологическому состоянию пациента, и заявляли бы, будто "превращаем измененную ткань в здоровую", поскольку знаем и состояние больного, и "действие лекарства на определенную ткань". В погоне за удобством и готовыми инструкциями искать прецеденты (как обычно делает физиологическая школа) в каком-либо из многочисленных терапевтических трудов, где болезни разбираются аналитически, было бы неблагодарной задачей.
Психические симптомы в этом случае были выражены очень сильно, присутствовали с самого начала и однозначно указывали на Stramonium, и там их можно было найти все до единого; другие симптомы также были похожи на Stramonium, за исключением болезненного изъязвленного рта, на который пациент так сильно жаловался. Этот воспаленный рот был камнем преткновения, и мы решили тщательно просмотреть нашу Материю медику, чтобы увидеть, какое подобие мы можем обнаружить касательно этого больного рта. Мы воспользовались последним мастерским изложением препарата Stramonium д-ра К. Геринга, и там мы нашли лишь один, на первый взгляд незначительный, симптом № 1023: "Ощущение, будто поверхность рта внутри ободранная и болезненная". Умея читать Материю медику (без физиологических очков), мы теперь были уверены, что нашли истинно гомеопатическое средство в этом случае. Несколько крупинок Stramonium в потенции 50М были растворены в половине стакана воды, и пациенту давали по столовой ложке в течение первого дня каждые два часа, а по мере улучшения — реже, в течение последующих пяти дней. Диарея постепенно прекратилась, рвота исчезла сразу, мочеотделение вскоре восстановилось до нормы, рот зажил, и пациент выздоровел через две недели без какого-либо дальнейшего лечения. Молодой человек посетил меня в октябре 1874 года в прекрасном состоянии здоровья.
Разве не было бы разумным добавить к симптоматологии Stramonium, со знаком вопроса, очень болезненный изъязвленный рот (при тифе, подобно Arum tri. )? Или было бы лучше, если бы д-р Геринг "просеял Материю медику" и исключил этот бессмысленный (с физиологической точки зрения) симптом? И может ли наш величайший помощник, Материя медика, быть "усовершенствован" каким-либо другим, лучшим способом? И если подобная практика высмеивается как ненаучная, если практикующих осуждают как охотников за симптомами — пожалуйста, но пусть тогда эти придирщики покажут нам лучшие, или хотя бы аналогичные результаты, и пусть либо прекратят свою болтовню, либо продемонстрируют, да, продемонстрируют лучший способ лечить больных. Если они знают лучший, более научный метод исцеления больных, чем тот, который указал нам Ганеман, пусть покажут нам этот путь, а до тех пор мы будем твердо впредь придерживаться того пути, которым следовали раньше. Мы продолжим использовать все новые научные открытия как вспомогательные по отношению к безотказным принципам, управляющим гомеопатией, и рассчитываем получать в будущем столь же удовлетворительные результаты, какие имели в прошлом.