Становится очевидным, что мы не можем успешно применять закон подобия, если сначала попытаемся определить так называемое патологическое состояние больного с помощью физиологии и патологии.
Наше знание действия лекарств и их способности вызывать болезнь ограничено симптомами, наблюдаемыми испытателем, и делать из этих наблюдаемых симптомов вывод, аналогичный тому, который делает аллопатическая школа, исходя из симптомов больного, и с помощью физиологии пытаться найти измененные состояния органов и тканей, на которых можно было бы основывать нашу терапию, означало бы применять закон подобия к гипотезе естественной болезни и гипотезе искусственной болезни.
Ни одна из них на самом деле не существует. Естественные болезни постоянно изменяются, и даже одна и та же форма болезни проявляется схожими, но различающимися симптомами в разных местностях и в разное время, и еще более вариативными симптомами у разных людей, различающихся по возрасту, темпераменту и конституции. Если бы мы попытались применить закон подобия к болезням в той форме, в какой они классифицированы, пусть даже отчасти, в современной патологии, мы тем самым по логике вещей приняли бы эту патологию в качестве основы для нашей терапии.
Если так называемые болезни, даже возникающие от одной и той же предполагаемой причины или проявляющиеся в форме эпидемии, всегда вызывают различные симптомы у людей с разной конституцией, и их индивидуальность определяет различие симптомов, то мы никогда не сможем найти подобный препарат, если считаем возможным обнаружить его среди испытанных нами препаратов, также классифицированных нами в соответствии с патологическими гипотезами. Закон подобия, таким образом, может быть применен только в том случае, если мы возьмем во внимание совокупность имеющихся симптомов как единственное проявление болезни, доступное и понятное для нас; мы должны по необходимости отказаться от любых гипотез и применять закон подобия к случаю болезни, исходя из того единственного истинного знания, которое у нас о ней имеется, — ее имеющихся симптомов.
Закон подобия применим ко всем случаям нарушений и заболеваний, не относящихся к хирургии. Под хирургическими случаями подразумеваются всевозможные механические повреждения; они подчиняются механическим законам, и закон подобия может быть применен к последствиям, возникающим в результате этих повреждений; он применим к расстройствам организма после оказания механической помощи, подверженность которым увеличивается вследствие предшествующего нездоровья и различных миазмов в организме, скрытых и дремлющих расстройств, и изменяется в зависимости от индивидуальности человека. Даже в случаях преднамеренного, непреднамеренного или научного отравления, когда мы применяем химические антидоты в ощутимых и неразбавленных дозах, преобладает закон подобия.
Если аксиома, провозглашенная древними и до сих пор не опровергнутая химией, верна — а именно, что подобное притягивает подобное, а противоположности отталкиваются, — то, вводя химический антидот, мы вводим вещество, которое соединяется с ядом, который мы стремимся уничтожить, и процесс притяжения не мог бы произойти, если бы два подобных вещества не встретились, и, встретившись, не начали действовать друг на друга в соответствии с химическими законами, управляющими неорганическими телами. Если бы антидот действовал по закону противоположности, то два вещества, яд и предположительный антидот, отталкивали бы друг друга, не притягивались бы вовсе и не могли бы никоим образом воздействовать друг на друга. После того как химические законы, управляющие неорганическими телами, завершили нейтрализацию яда, в лучшем случае останется измененное и нарушенное состояние органов и тканей, вызванное всасыванием очень малых частиц или остатков яда. Эти последующие расстройства находятся вне досягаемости законов, управляющих неорганическими телами, и дальнейшее применение нашего закона подобия в конечном итоге восстановит полное здоровье химически пораженного, отравленного организма за счет применения динамических средств для лечения оставшегося динамического недуга.
Если наше утверждение, что аксиома, согласно которой подобное притягивает подобное, а противоположности отталкиваются, принимается как естественный закон, то этот закон становится установленным порядком Вселенной.
Когда повседневный опыт убеждает нас в том, что больные выздоравливают благодаря применению подобных препаратов — то есть таких, которые способны вызывать аналогичные болезни у здоровых, — тогда формула, которую мы приняли, "Similia similibus curentur" (лат. Подобное лечи подобным. — Прим. перев.), становится естественным законом, который по своей сути не может быть нарушен. Этот естественный закон должен в силу логической необходимости быть применим к каждому случаю нехирургических заболеваний, иначе он не мог бы считаться естественным законом, и если при правильном применении ко всем случаям болезни он оказывается точным и надежным благодаря своей безошибочности, присущей естественному закону, тогда никакой другой, а тем более закон противоположности, не может быть использован вместо него ни при каких обстоятельствах.
Закон противоположности находится в прямом противоречии с законом подобия и не может ни встать на его место, ни быть использован в качестве замены естественного закона, который управляет нашей терапией. Обе эти аксиомы не могут быть верными одновременно; противоположности отталкиваются, и поскольку истина и заблуждение как противоположности никогда не будут притягиваться друг к другу и, следовательно, никогда не смогут сосуществовать, то и формула "Contraria contrariis curentur", которой руководствуется аллопатическая школа, не может сосуществовать с формулой "Similia similibus curentur". Притяжение подобного и отталкивание противоположного будут и должны существовать вечно, и поскольку две школы медицины противоположны, это отталкивание, которое также является естественным законом, управляющим противоположностями, будет существовать вечно и оказывать свое закономерное воздействие до тех пор, пока медицинские школы снова не вернутся к простому и единственно безопасному пути, которому следовали Гиппократ и Ганеман, — внимательно прислушиваться к природе и считать своим долгом руководствоваться ее безопасными учениями. Только тогда, и никак не раньше, мы перестанем слышать о предложениях "объединиться", то есть о попытках заставить истину и заблуждение сочетаться браком и гармонично существовать вместе; только тогда, и никак не раньше, медицинский мир примет закон подобия как единственное руководство в терапии и научится исцелять больных в соответствии с непогрешимым естественным законом, и этот закон есть закон подобия. Это НАШ ЗАКОН.