ПРОЧИТАНО ПЕРЕД ЦЕНТРАЛЬНЫМ НЬЮ-ЙОРКСКИМ ГОМЕОПАТИЧЕСКИМ МЕДИЦИНСКИМ ОБЩЕСТВОМ
17 ИЮЛЯ 1879 ГОДА
Ганеман указывает в этом параграфе, что "для излечения болезни необходимо лишь устранить всю совокупность симптомов, одновременно должным образом учитывая обстоятельства, перечисленные в § 5". В пятом параграфе, на который он ссылается, Ганеман пишет, что "при излечении болезни необходимо учитывать основную причину и другие обстоятельства". В § 6 Ганеман сообщает, что "для врача только совокупность симптомов составляет болезнь".
Аллопатическая школа тщетно искала prima causa morbi (лат. первопричина болезни. — Прим. перев.); теории относительно этой prima causa morbi часто менялись, каждая теория в свою очередь уступала место другой, более хитроумной, и все же разочарованные искатели этой первопричины всякий раз цеплялись за любую вновь предложенную теорию. Теперь, в наши прогрессивные времена, нам предложена новая теория — микробная. На эту тему были опубликованы обстоятельные работы; микробы, споры, продукты болезни тщательно и научно исследовались под микроскопом. Утверждалось, и вполне правдоподобно, что изучение способов их уничтожения позволит врачу излечивать больных. Легко уничтожить или убить вещества, микробы или споры после того, как они отделились от живого человеческого организма, поскольку, будучи отделенными, они попадают под власть известных химических законов, но те, кто забывает, что химические законы, управляющие неорганическими телами, отличаются от законов, управляющих всеми органическими телами, напрасно применяют эти химические законы для уничтожения гипотетических причин болезни. И здесь один пример. Когда в прошлом году в Новом Орлеане свирепствовала желтая лихорадка, научные теоретики пришли к выводу, что карболовая кислота продезинфицирует город и приведет к желанному немедленному прекращению эпидемии. Карболовая кислота свободно стекала по сточным канавам города; запах стал чрезвычайно неприятным; карболовую кислоту свободно вдыхали все жители, молодые и старые; они насыщались этой кислотой так же, как и канавы пораженного города. Какие результаты дало это научное мероприятие? Эпидемическая зараза не обратила на него никакого внимания, разве что теперь она стала поражать и детей так же, как поражала взрослых, что противоречило ранее установленному факту, что дети почти совершенно не были подвержены этой страшной болезни, — таково по крайней мере было мнение наиболее компетентных наблюдателей, живших тогда в Новом Орлеане.
Ганеман совершенно ясно говорит о causa occasionalis (лат. повод к болезни. — Прим. перев.), утверждая, что если ее устранить, недомогание обычно проходит само собой; он столь же ясно иллюстрирует свою causa occasionalis, как и выступает против поиска внутри человеческого организма prima causa morbi, которую материалистическая старая школа теперь разыскивает с помощью микроскопа. Мы могли бы даже расширить примеры, приведенные Ганеманом. Causa occasionalis в наши дни часто представляет собой злоупотребление алкогольными напитками, злоупотребление табаком, различные нарушения естественных законов, и здесь также мы должны психологически направлять больного человека, предающегося умственным занятиям, чтению и т. п., которые однозначно вредны для него и нарушают здоровое состояние его организма. Разумный врач прежде всего устранит causa occasionalis, а любые другие симптомы, которые не могут быть прослежены до этой causa occasionalis и не зависят от нее, остаются и должны рассматриваться как болезнь данного больного; именно к ним следует затем обратиться, поскольку эта совокупность симптомов, этот отраженный вовне образ непосредственной сущности болезни, является для целителя единственным руководством при выборе наиболее подходящего средства. Ганеман дает весьма краткие указания относительно того, как следует исследовать симптомы больного, составляющие картину болезни, в §§ 83–104 своего "Органона".
Насущный вопрос нашего времени заключается в том, следует ли и сегодня следовать совету Ганемана, или же хваленый прогресс патологических открытий делает ненаучным ганемановское положение о том, что только совокупность симптомов составляет болезнь, или все, что мы о ней знаем. Было сказано, что прогресс патологии со времен Ганемана позволяет нам почти с математической точностью определять причины болезни и саму болезнь; что патология стала позитивной наукой и что мы можем превратиться в простых ненаучных собирателей симптомов, и была предпринята попытка назвать метод Ганемана ненаучным. Для того чтобы мы как гомеопаты считались приверженцами прогрессивной науки, была предпринята попытка исказить и превратить нашу простую Материю медику, в которой мы находим изменения ощущений и состояний, вызываемые различными лекарственными веществами в человеческом организме, в "научную" фармакодинамику, в которой попытались показать сходство симптомов, обнаруженных в чистой Материи медике, с формами болезней или с физиологическими состояниями. Нам напоминают, что мы должны читать Материю медику, чтобы выяснить, насколько каждое средство сходно с больной физиологией и формами болезней, перечисленными в современных патологических трудах.
Предпринималась попытка — если выразиться мягко — соединить истину с заблуждением или, как недавно выразился один из этих научных людей, поженить науку с врачебным искусством.
Если Ганеман был прав, когда говорил, что только совокупность симптомов составляет болезнь и что для излечения болезни достаточно лишь устранить всю совокупность симптомов, то возникает вопрос, прав ли он и сегодня, и если он по-прежнему прав, можно ли при каких-либо обстоятельствах найти более удовлетворительный способ излечения больных. Целители наших дней, которые практикуют гомеопатию не только по названию, но неуклонно следуют доктрине Учителя и остаются верными принципам, которые, по их словам, они приняли, единодушно утверждают, что Ганеман был прав, прав ныне и останется прав навсегда. Таково свидетельство его последователей. Те, кто пытается утвердить ересь, будто новейшие знания в области патологии изменяют ненаучное учение Ганемана, неправы от начала до конца.
Потому что, хотя знания патологии, несомненно, стали обширнее, сегодня мы знаем о причинах болезней не больше Гиппократа.
Потому что весь их аргумент состоит из ложного утверждения, будто мы знаем, что такое болезнь, знаем ее причину, знаем, какие структурные изменения вызываются болезнью, и получаем это знание из патологической анатомии.
Потому что, несмотря на все это возросшее знание, остается непреложным фактом, что наиболее ученые врачи сегодняшнего дня не могут хотя бы с минимальной степенью уверенности предсказать, что будет обнаружено в теле умершего, даже если они лечили больного до самого конца. Они основывают свою терапию на гипотезе, на своем диагнозе, как делали всегда; и вот, в подавляющем большинстве случаев вскрытие обнаруживает, что эти научные люди лечили больного от болезни или состояния, которого никогда не существовало; или случалось, что вообще не удавалось найти причину, по которой больной умер, а при жизни он лишь напрасно подвергался мучениям.
Потому что патологическая анатомия выявляет лишь разрушительные процессы болезни. Ее природа и происхождение, ее причина и ее раннее существование до того, как начинаются структурные изменения и разрушительные процессы, нам неизвестны и никогда не будут известны, иначе разве не было бы весьма вероятно, что смертность уменьшилась бы, если бы патологическая анатомия действительно раскрывала происхождение и причину болезни?