Утверждать, что врач должен сам решать, когда лечить больного гомеопатически, а когда прибегать к паллиативным мерам, — значит, безусловно ставить нашу школу в ложное положение перед всем миром. Независимо от того, применяются ли эти паллиативные средства посредством какого-либо физического, хирургического, химического или гигиенического закона, они находятся не в гармонии, а в полном противоречии с законами, управляющими нашим искусством врачевания.
В § 27 ГАНЕМАНА мы не находим ничего, что прямо или косвенно оправдывало бы практику, которая в наши дни оставляется на индивидуальное усмотрение врача; напротив, ГАНЕМАН самым решительным образом заявляет, что закон подобия должен применяться в каждом случае гомеопатического лечения. Он сообщает нам, от каких свойств зависят целебные силы лекарств, и если мы заявляем о своем врачебном праве, руководствуясь в необходимых, по нашему индивидуальному суждению, случаях "химическими законами" для облегчения страданий больного, то не отказываемся ли мы тем самым явно от гомеопатического закона исцеления?? И чему учат нас химические законы? Если по личному усмотрению врача он отказывается от универсального гомеопатического закона в терапии, он выходит за пределы школы, к которой, как он утверждает, принадлежит, и делает это с полным знанием того, что химические законы управляют неорганическими телами и не управляют органическими; что законы, управляющие неорганическими телами, никогда не могут применяться для лечения больных именно потому, что органические тела управляются совершенно иными законами. Гомеопаты признают этот факт, и именно он составляет огромное различие между аллопатической школой и гомеопатическим искусством врачевания. Если бы наши органические тела подчинялись химическим законам, тогда пришлось бы признать материализм старой школы.
ГАНЕМАН в этом параграфе говорит, что болезни должны излечиваться с помощьюлекарства; он не говорит ни слова о чередовании лекарств и здесь, как и во всех своих трудах, отстаивает применение одного лекарства. Он говорит: "...Болезнь не может быть надежно, радикально, быстро и окончательно уничтожена или излечена иначе как с помощью лекарства, способного вызвать (у здорового человека) всю совокупность симптомов, наиболее сходных с симптомами болезни..." Здесь, как и в других местах, он последовательно утверждает, что только совокупность симптомов представляет болезнь, которую необходимо излечить. Тем самым он исключает любую патологическую классификацию болезней. Он говорит о сходстве между симптомами, вызываемыми у здорового человека, и всей совокупностью симптомов больного; если бы он намеревался сказать "форма болезни", он так бы и выразился; он намеревался сказать — и верный переводчик должен был это передать — "болезненное состояние". Под всей совокупностью симптомов мы понимаем все объективные и субъективные симптомы, наблюдаемые у больного, но мы не вправе формулировать их в виде какой-либо из известных форм болезни, перечисленных и классифицированных как таковые в обычной патологии аллопатической школы. В отчете далее говорится:
Вопреки мнению некоторых, мы самым решительным образом поддерживаем и самым настоятельным образом рекомендуем изучение патологии и патологической анатомии в наших школах и нашими студентами как способствующих формированию более широкой медицинской культуры.
Разве не следует спросить, выступал ли когда-либо кто-нибудь в гомеопатической профессии против изучения патологии или патологической анатомии, и где и когда такое противодействие было выражено? В § 27 нам указано прежде всего найти всю совокупность симптомов больного, и это указание невозможно никакими софистическими ухищрениями истолковать как означающее патологическую форму классифицированной болезни; оно означает не что иное, как все без исключения симптомы, свидетельствующие об отклонении от здоровья как у больного, так и у испытателя лекарственного средства. Изучение патологии в ее нынешнем виде необходимо в той же степени, в какой необходимо изучение любой другой смежной медицинской науки, но если отчет подразумевает, что такое изучение считалось нежелательным или излишним, или что оно "приобщит к более широкой медицинской культуре", подчинив ему наше искусство врачевания или нашу терапию, то он ошибается. То, что подразумевается под "более широкой медицинской культурой", совершенно очевидно; это означает лишь, что мы должны как целители пользоваться патологией и, принимая более широкие медицинские взгляды, отказаться от учения ГАНЕМАНА и вместо совокупности симптомов устанавливать патологический аспект болезни. Если этот двусмысленный язык вообще что-либо означает, то именно следующее: патология и патологическая анатомия позволят врачу составить более широкое представление и более верное суждение о данном случае болезни, чем то, которым будет располагать целитель, следующий при обследовании больного совету ГАНЕМАНА в его "Органоне", §§ 84–104. Изучение патологии исключительно с целью подогнать нашу Материю медику под современную классификацию болезней, извращая ее в фармакодинамику и используя нашу столь изуродованную Материю медику для лечения форм болезней, мы категорически отвергаем. Отказаться от учения ГАНЕМАНА — значит, вновь скатиться в темную неопределенность старой школы. Чем больше мы знаем о современной патологии, тем лучше для нас; тем лучше мы сможем противостоять нашим заблуждающимся братьям из аллопатической школы; мы сможем показать им, насколько ошибочно — как это было всегда и навсегда останется — сначала дать болезни, которую мы должны лечить, название, и на этой гипотезе основывать лечение; сначала установить, каким образом физиология заболела, и лечить эту больную физиологию; строить гипотезу и посредством другой гипотезы — предполагаемого знания о действии непроверенных лекарств — атаковать первую гипотезу. Кроме того, насколько патологическая анатомия может помочь нам в установлении гипотетического состояния больного, больной физиологии, патологии данного случая, мы знаем слишком хорошо.
Еще Гиппократ говорил нам, насколько важно для целителя прогнозировать, то есть сообщать не только то, что мы действительно обнаруживаем и что каждый легко может увидеть сам, но и то, что произойдет в ближайшем будущем. Несомненно, целитель, который лучше всего знает нашу патологию в том виде, в каком она принята аллопатической школой, а также исправления и дополнения, внесенные наблюдающими гомеопатами, будет пользоваться наибольшим доверием народа. С нашим более развитым знанием действия лекарств мы во многих случаях сможем лучше диагностировать состояние больных; во многих случаях мы сможем прогнозировать скорое выздоровление в случае кажущегося тяжелым заболевания, которое было лишь результатом, во-первых, ошибочного диагноза, и, во-вторых, последовавшего за ним слепого героического лечения ядовитыми лекарствами. Точное знание патологии и Материи медики позволит нам легко отличать естественную болезнь от искусственно вызванной и одерживать великие победы над нашими заблуждающимися слепыми братьями-аллопатами.
Если мы примем учение Учителя, изложенное в этом § 27, мы никогда ни на единый миг не станем отстаивать ни одно из современных отступлений — мы будем презирать их, и не будет ни малейшей опасности, что сторонники неограниченной свободы и того обманчивого лозунга о превосходстве индивидуального суждения над применением установленных неизменных принципов когда-либо извратят гомеопатию и превратят ее в эклектизм — что, в действительности, по-видимому, является целью каждого целителя, отвергающего учение ГАНЕМАНА и заявляющего о превосходстве собственного индивидуального суждения над любыми фиксированными принципами.